Народная память хранит едва
   Деяния и слова
Тех, кто ни почестей, ни торжества
          Не пожинал искони;
Громом их доблести не сотрясен
   Сумрачный строй времен;
Дальним потомкам своих имен
          Не завещали они.

Есть безымянность крупин песка,
   Винтиков у станка,
Безликость капель, что мчит река
          Плещущего бытия;
Их – миллиарды, и в монолит
   Всякий с другим слит;
Этому множеству пусть кадит
          Гимны – другой, не я.

Но есть безымянность иных: свинцов
   Удел безвестных борцов -
Вседневных подвижников и творцов
          Деятельной любви.
Встань перед ними, воин-поэт,
   Славою мира одет, -
Перечень звучных своих побед
          Надвое разорви.

Эти – прошли в города и в поля,
   Со множеством жизнь деля, -
Врачи, священники, учителя,
          Хозяйки у очагов;
И, лязгая, сдвиги эр не сотрут
   Их благодатный труд,
Ни уицраор, ни демоны смут,
          Ни ложь друзей и врагов.

Они умирали – не знаю где:
   В дому или на борозде.
В покое ли старости или в труде, -
          Но слой бытия сквозь слой
Им разверзал в высоте миров
   Всю щедрость своих даров,
И каждый включался в белый покров
          Над горестною страной.

Пусть мир не воздаст ни легендой им,
   Ни памятником гробовым,
Но радость нечаянную – живым
          Они бесшумно несут;
Они проникают в наш плотный быт -
   Он ясен им и открыт, -
Их теплым участьем одет и омыт
          Круг горьких наших минут.

Никто не умеет их путь стеречь,
   Никто не затеплит свеч,
Никто не готовит богатых встреч,
          Никто не скажет "спаси", -
Но жаль, что туманная старина
   Укрыла их имена,
Когда-то в промчавшиеся времена
          Звучавшие на Руси.

1957


============================================
   С   этим   стихотворением   перекликается
сказанное Даниилом  Андреевым  на  страницах
"Розы Мира":

   "...среди просветленных  Небесной  России
лишь  ничтожное  меньшинство  известно  нам,
знакомым  с  историей  нашей  Родины.  Имена
остальных ничего не скажут нашей памяти.
   В монастырях Киевской и Московской  Руси,
так же  как  и  в  обителях  более   поздних
времен, проходили незаметно  свою  жизненную
тропу не светочи святости,  но  тихие  души,
менее  богатые  дарами,  молча  и   смиренно
вносившие   свою   лепту    в    религиозное
творчество, в соборный труд духа.
   Во все  эпохи  по  дорогам  России  брели
странники   и    искатели,    сказители    и
бандуристы,  безымянные  творцы   сказок   и
духовных стихов, песен и  легенд,  никем  не
записанных  утраченных  рассказов  о  героях
своего времени и об его идеалах. А  чудесные
мастера сканного, обронного или иконописного
дела, плотники-строители  чудесных  теремов,
смиренных  деревянных   церквей   и   весело
разукрашенных изб, влюбленные  в  свой  труд
каменщики, столяры, гончары, ткачи, ювелиры,
переписчики,   работавшие   в    мастерских,
приказах, кельях и под открытым  небом,  чьи
создания, отмеченные радостью  творчества  и
горячей любовью к жизни, веселили и радовали
целые  поколения,  -  где  могут   быть   их
создатели ныне и  что  они  могут  создавать
теперь,  если  не  вечные  ценности   Святой
Руси?
   Во  все  эпохи  русской  истории   тысячи
мужиков - огнищан, смердов, тяглых крестьян,
крепостных  и  вольных,   просто   и   чисто
проживших свой век, совершали труд посевов и
жатв как возложенный на них  Богом  долг,  с
благоговением     и     благодарностью     к
Матери-Земле,  и  умирали  простой  и  ясной
смертью, веруя и простив всех.
   Во все эти  эпохи  тысячи  матерей  несли
свой  крест,  воспитывая  людей,   достойных
имени человека,  и  в  служении  этому  делу
полагавших смысл своей жизни. Разве  это  не
одно из самых высоких творчеств?
   Когда начали строиться школы, сотни людей
бросали  привычный  круг  и  образ  жизни  и
уходили - хочется сказать,  спускались  -  в
народные низы, замуровывая себя на всю жизнь
в    захолустьях,     среди     непробудного
невежества, где не с кем  было  перекинуться
живым   словом:   все    ради    просвещения
непросвещенных.
   А врачи, работавшие по  одному  на  целый
уезд? А герои-доктора на эпидемиях? А те  из
революционеров,   кто    был    движим    не
фанатизмом, ненавистью и  жаждой  власти,  а
живою  любовью  к   людям   и   скорбью   от
созерцания   скорбей   народа?   А   те   из
священников, которые, в меру  данных  им  от
Бога даров, являли образец  ясной  и  чистой
жизни, взращивая во множестве простых сердец
лучшее, что в этих сердцах было?
   Нет возможности перечислить  те  пути  на
земле, встав  на  которые  путник  приходит,
рано или поздно, к синклиту.  Вопрос  только
во времени,  в  стадиях,  которые  еще  надо
преодолеть по дороге к этой цели.  Цели,  не
проявляющейся в сознании человека  с  полной
отчетливостью,  но  ведомой  ее  бессмертной
монаде и влекущей ее.
============================================